Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: моя проза (список заголовков)
23:06 

Дикие лебеди

You can't learn to tell the truth until you learn to lie.


Птицы улетали на юг.
Молодой король чувствовал себя нехорошо, но равно его обязанности и его характер не позволили ему остаться в постели. Теперь у него было одиннадцать примеров для подражания: братья его прекрасной жены, оказалось, встают с рассветом.
Во взгляде короля, устремленном в окно, читалась задумчивость. Он все еще жалел архиепископа. Прошло столько лет, и этот строгий старик стал ему вторым отцом. Бедолага, должно быть, к концу своей жизни он совсем выжил из ума: назвал ее жену, королеву, ведьмой, и едва не убедил его отправить Элизу, невинную, прекрасную Элизу на костер. Молодой король был отходчив, и простил это своему наставнику, ведь в конце концов его возлюбленная выжила, спаслась. В какой же он был ярости, когда узнал, что кто-то пробрался в сад Его Высокопреосвященства и дерзнул убить божьего слугу, зарезать, как какого-то вшивого бродягу. Несчастный старик истек кровью в собственном саду, накрывая ладонью своего почти ручного соловья. Кому помешала маленькая птичка – так, что коварный убийца архиепископа Клавдия попросту смял – рукой ли, сапогом ли. Убийц до сих пор не нашли, и ему для успокоения Церкви пришлось повесить двоих оборванцев, протрезвевших разве что к моменту казни. Однако сам король Эрик ничего не забыл.
В дверь постучали, прервав течение мыслей короля. Он повернулся к двери, глядя на вошедшего принца, самого старшего брата Элизы. Король никак не мог запомнить их всех, научиться различать их, потому что, хоть среди них и не было близнецов, но они и без того были очень похожи друг на друга. Однако этого, старшего, король Эрик с легкостью выделял среди остальных полулебедей.
– Ваше Величество, – принц поклонился, пусть и не очень изящно, и Эрик в свою очередь встал и вышел из-за своего письменного стола, потому что терпеть не мог церемоний между близкими родственниками.
Читать дальше

@темы: Сказки, Моя проза, Дикие лебеди

20:03 

"Дикие лебеди" на конкурсе "Недетских сказок"

You can't learn to tell the truth until you learn to lie.
Мне никогда не везло на конкурсах. Один раз организатор конкурса даже не потрудился как-то прокомментировать мое участие (дело было еще на Девианте). И никогда я не побеждала в литературных конкурсах. Хотя я знаю, что не все так плохо. Но один голос. ОДИН, мать вашу, всего один! Да, там было немало достойных работ. Но я не попала даже ни в один из списков "еще понравившихся".
Но, собственно, что я возмущаюсь? Все любят сопли, как всегда. Им подавай несчастных и угнетенных, никем не понятых и всеми обиженных и блаблабла. "Меня не любили в детстве, поэтому я стал большим злюкой, но на самом деле я добрый и ранимый внутри".
А пошло оно все. Я же знала, что так и будет.

Но комментарий я для себя сохраню. Хоть что-то душу будет греть.
10, безусловно 10. Невероятно прописанный небанальный герой. Мотивы - не "у меня было трудное детство, меня обидели, меня никто не понимает", а очень-очень понятно всё, близко и человечно. Спасибо автору.
Спасибо тебе, неизвестный человечек

@темы: Моя проза, "Гнев Бога поразил наш мир" (с)

00:02 

Архиепископ Клавдий

You can't learn to tell the truth until you learn to lie.


Он не спал уже несколько дней. Его глаза покраснели и то и дело слезились. Проклятое время! Чем старше он становился, тем быстрее оно летело, и как бы он хотел ненадолго задержать его. Еще пять лет, год, а может, и несколько месяцев, и Смерть будет беспрестанно следовать за его плечом. Он уже то и дело чувствовал ее холодное дыхание и кутался в шерстяные одеяла, сидя у самого камина, но холод этот был не с улицы, и ничто не приносило ему спасения от ледяного дыхания Костлявой.
Архиепископ был до краев наполнен тягостными думами, ведущими за собой страшные картины будущего. Его король, которого он помнил совсем юным принцем, размахивавшим деревянным мечом, сошел с ума. Сведен с ума лесной ведьмой, которой не понадобилось даже сказать хотя бы слово, чтобы околдовать его и подчинить своей воле. Король женился на ней, и он сам, своими руками, дрожащими от ужаса, который овладел всем его существом, надел ведьме на голову золотой венец. Он был стар и с годами становился сентиментален, и сейчас ему хотелось расплакаться, видя, как несчастного мальчика обводят вокруг пальца.
Но не одна сентиментальность вызывала в не ужас и ненависть. Своим появлением ведьма сорвала давно запланированную свадьбу короля Эрика на принцессе Лангедокской, разорвать помолвку, и ее отец, король Лангедока был готов начать войну в ближайшее время. Церковь находилась выше этих войн и не подчинялась никому из земных правителей, но как больно было ждать того, что наверняка погубит молодого и неопытного короля! Архиепископ прижал холодную худую ладонь ко лбу. Его руки все чаще дрожали с появлением лесной колдуньи. С наступлением темноты его постоянно мучили головные боли.
Напротив стояло зеркало, и архиепископ видел в нем смутные очертания единственного человека, способного спасти короля и королевство. Было темно, и его глаза видели уже не так хорошо, как прежде, и он представил себя молодым, как прежде, горячим, готовым действовать и не бояться ошибиться.
Он хотел спасти короля, потому что любил этого мальчика как собственного сына. И поэтому он был готов совершить то, что возможно, окажется грехом. Новоявленная королева должна умереть, даже если он ошибается, и она не ведьма. Архиепископ был человеком умным и далеко не каждую женщину считал пособницей Сатаны. Прямых доказательств ее виновности у него не было, но он имел полное право отправить девушку на костер без долгих разбирательств. Надо только убедить короля. Но ничего. От своего доносчика он слышал о том, что королева наведывалась на кладбище. Хотелось бы ему знать наверняка, якшалась ли она с ведьмами? Он боялся услышать «Нет». Она должна быть виновна
Его Высокопреосвященство размял замерзшие руки и плотнее закутался в одеяла. Ему предстояла еще одна бессонная холодная ночь.
Пение соловья за окном постепенно набирало силу. Клавдий любил слушать пение соловья еще когда был ребенком. Может быть, он сможет заснуть.
Пусть поет соловей.

Читать дальше

@темы: Сказки, Моя проза

00:09 

C&U

You can't learn to tell the truth until you learn to lie.

«Хозяйка «Третьего греха» верила в свою счастливую звезду и была уверенна в том, что именно такая девушка, как эта строптивица, найдет ключик к сердцу «маленького фон Нидгардта», как называли его многие. Молодой человек уже заглядывался на одну из несомненно эффектных фрейлин его матери, но та молодая красотка была слишком вульгарной, и у Крус не было никаких сомнений в том, кто выйдет победителем – а точнее, победительницей – из этой схватки. Все фон Нидгардты, какими бы они ни были на вид, падки на загадочных женщин – а уж она сделает все, чтобы Кристина выглядела именно загадочной».



Кристина и Ульфрик фон Нидгардт, будущий Правитель

@темы: ФШ, Персонажи, Моя проза, Зельтзам

16:49 

Вводная. Отто.

You can't learn to tell the truth until you learn to lie.
Хотела выложить только что дописанный пост об Отто и его девочках, но ни с того ни с сего все пропало и не вернулось. Печаль. Пусть здесь пока повисит это:

Исповедь – поистине изящнейший из всех предоставленных путей решений. Давно пора было признать, что он был садистом, и произошедшее сегодня, здесь и сейчас, стало одним из самых сладких его извращений – сладким, как мороженое в рекламе, которое облизывает, закатывая глаза, полуобнаженная красотка. Выскочка был наказан. Человек, известный под именем Франц Адлерберг, бережно – а он все и всегда делал бережно и вдумчиво – закрыл дверь исповедальни, на миг отвлекшись на приятную текстуру дерева под пальцами. Он был, как любили говорить соседи, «проклятый чистюля», но ему нравилось на ощупь дерево, выглаженное тысячами, миллионами человеческих рук. Впрочем, нет, последняя мысль явно не пришлась ему по душе: сделав несколько шагов, мистер Адлерберг достал из кармана упаковку влажных салфеток и тщательно вытер руки. Выйдя из церкви, он в сотый раз посетовал на дефицит урн для мусора, прежде чем нашел одну. После этого он расправил плечи и огляделся по сторонам, будто искал что-то и не находил. Сторонний прохожий мог заметить, как быстро на лице этого холеного мужчины в строгом черном пальто выражение пренебрежения или, быть может, крайней степени равнодушия, сменялось сперва беспокойством, а позже и злостью.
Хотя бы потому, что он прекрасно знал, где искать пропажу.
Мужчина, сжав губы в тонкую линию, нетерпеливо постучал тростью, которую прежде держал под мышкой, по асфальту, как бы давая время этой пропаже найтись и тем самым спасти себя от заслуженного наказания. Его предупреждение повисло в воздухе, так и не найдя адресата.
– Что же, дадим тебе еще немного времени, – задумчиво пробормотал себе под нос мистер Адлерберг, снова беря трость под мышку и нарочито медленно натягивая перчатки из тонкой кожи. В силу своего хорошего настроения он был весьма демократичен в этот день, но эти старания быть хорошим пропадали впустую.
Она снова с этим мальчишкой, племянником-или-кто-он-там священника. То, что они были родственниками, для Франца было ясно как белый день – они оба раздражали его с одинаковой силой. Более того, он терпеть не мог этого мелкого нахлебника на шее своего дяди, потому что тот волочился за его дочерью.
Все. Время вышло. Решительным шагом, опираясь на трость и едва заметно прихрамывая на левую ногу, мистер Адлерберг пошел по дорожке, огибающей церковь. Местные розовые кусты были выше всяких похвал и всегда пользовались успехом у молодежи. Но ему бы не хотелось верить в то, что его девочка ничем не лучше этих малолетних шлюх и обжимается на травке с каким-то недоумком. Трость хищно вгрызалась в гравий, создавая нужный ему шум. Однако он так и не застал их вдвоем в том ключе, в котором, внутренне содрогаясь, ожидал. Белобрысую голову племянника падре – то ли Гарольда, то ли Гектора, он всегда забывал – мистер Адлерберг увидел довольно скоро – тот смотрел куда-то себе под ноги. В голову Франца закрались такие мысли, что лучше бы сразу лечь и помереть, когда он увидел темный затылок собранных в хвост волос Джуди, но она встала, и от сердца сразу же отлегло: наглый мальчишка не тянулся к ширинке.
Они увидели его одновременно, повернувшись на звук, который он старательно извлекал из гравиевой дорожки. Дочь подняла руки, держа в них котенка, которому хорошо если была пара недель. Моля бога о терпении, Франц закатил глаза. У нее был день рождения, и он обещал прислушаться к ее просьбам, если таковые казались ему безобидными. Еще до того, как Джуди подбежала к нему (мистер Адлерберг не заметил, что она смотрит на него с опаской и недоверием, но любой другой бы заметил), он знал, о чем она попросит. Мало ему было ее прогулки с этим оборванцем – теперь еще и какой-то непонятный кот свалился на голову.
– Джуди, – осторожно, медленно начал мистер Адлерберг. – Я не думаю, что это…
– Папа! – в свою очередь далеко не так сдержанно возмутилась его девочка, делая его совершенно беззащитным перед ее уловками. – Ты обещал! И ты посмотри, какая милая! Почти как священная бирма, видишь? И глазки голубые, и мордочка.
– Хорошо, хорошо! – мистер Адлерберг вскинул руки, как будто признавая свое поражение. – Бери ее, и едем домой.
– Но…
Настал его черед стоять на своем.
– Никаких «но». Прощайся с этим голодранцем, и едем.
Мистер Адлерберг развернулся на каблуках, хрустнув камешками – легкость этого движения иногда наводила на мысли о том, что хромота была искусственной. Он не проверял, следует ли Джуди за ним, да это и не требовалось: ее тихие шаги стали слышны вскоре после того, как он, снова чуть прихрамывая, преодолел несколько метров.

@темы: Моя проза, Отто, Персонажи

19:04 

Зельтзам. Глава 1

You can't learn to tell the truth until you learn to lie.
– Дорогая Крус…
Хрупкая женщина, сидевшая в просторном кожаном кресле, презрительно фыркнула. Изучающим взглядом она посмотрела на очередного посетителя. Надо сказать, что именно ему она была рада меньше всего. Красивый, статный мужчина, с напускным скучающим выражением лица смотрел в какую-то точку, находившуюся чуть выше ее левого плеча. Одного взгляда хватит, чтобы почувствовать в этом человеке старую благородную кровь. Она сама, не имевшая никакого отношения к благородному сословию, могла только морщиться – то ли от презрения, то ли от зависти. К сожалению, его дьявольская красота даже на нее оказывала некоторое влияние, от которого было трудно закрыться.
– Оставь этот тон и эти обращения для кого-нибудь другого, Адам, – она хлопнула раскрытой ладонью по подлокотнику кресла. – Скажи, что тебе надо на сей раз, и избавь меня от своего общества.
Любой посторонний человек, который мог бы слышать сейчас их разговор, услышав, как с благородным разговаривает Крус, покрутил бы пальцем у виска и сказал, что ей недолго осталось жить свободной жизнью. Но ей, именно ей, бояться было совсем нечего. Адам был ее старым знакомым – как, впрочем, и многие другие дворяне. Она могла позволить себе некие вольности – а такое в принципе могли себе позволить немногие женщины. И если большинство других дворян заставляли себя глотать обиду или просто слишком смелое ее слово, то нынешний ее посетитель даже не подумал оскорбиться и обвинить ее в посягательстве на его честь. Он только усмехнулся. Знал: на самом деле она как змея без зубов – шипит… и не кусает. Ей не хватит всех своих связей и знакомств, чтобы справиться со своим гостем. И в то же время ему не нужны были лишние хлопоты с этой женщиной.
Читать дальше

@темы: Моя проза, Зельтзам

16:35 

Зельтзам

You can't learn to tell the truth until you learn to lie.
Крус спешила, как могла, как спешила на каждую из таких встреч вот уже девять лет. Она сошла с городского поезда далеко от нужного места, увидев вместо металлической коробки остановки, увитой посеревшими растениями, мощеную камнем площадку, на которой ждали поезд несколько человек, судя по их одежде – рабочих. Разумеется, ведь аристократия, если ей случается развлечения ради проехаться на поезде со льготами, выйдет немного позже. Подхватив верхние юбки, чтобы не запачкать дорогую яркую ткань платья, и сделав вид, что она не заметила обращенных на нее жадных, завистливых и ненавистных взглядов, женщина быстрым шагом направилась прочь от гудящих рельсов. Надо запутать возможных преследователей: ничто уже не способно пошатнуть ее репутацию, и без того лежащую в грязи, но тот, к кому она идет, может пострадать от чьего-нибудь слишком болтливого языка. Конечно, ей бы хотелось доехать на рельсовом дилижансе, в котором тепло, не пахнет и есть мягкие чистые диваны, а может, и в карете, которую может прислать богатый господин. Грязь пачкала ее новые туфли, на подол брызгала грязь, заставляя сердце каждый раз содрогаться в ужасе.
Сады, богатый район, спесиво отгородили себя от района попроще высокой стеной, но Крус прекрасно знала, что это лишь видимость: стражники, на словах пропускавшие только жителей этого района или их гостей, пропускали каждого, кто подкинет им пару арго – не мало, но и не много.
Она небрежно наклонила голову перед стражей, охранявшей уродливые ворота, и протянула давно сжимаемые ей деньги. Она торопилась и боялась, что здоровым «мальчикам» снова ударят в голову гормоны: однажды она уже попалась в их вонючие лапы. Но бог миловал, и Крус скользнула в щель между воротами и снова скрылась с главной улицы. Улицы здесь были такими же грязными, но не воняло, и ноги ступали по земле, а не по помоям.
Читать дальше

@темы: Моя проза, Зельтзам

Розарий

главная